Мария Васильевна Семёнова, чудом выжившая во время массовой казни на Хуторе Никольском, поделилась воспоминаниями со школьниками

---

Во время торжественного мероприятия, посвященного 79-й годовщине со дня массовой казни мирных жителей на Хуторе Никольском (улица Зерновская), перед школьниками выступила ветеран ВОВ Мария Васильевна Семёнова. Мария Васильевна рассказала, что она ...

Во время торжественного мероприятия, посвященного 79-й годовщине со дня массовой казни мирных жителей на Хуторе Никольском (улица Зерновская), перед школьниками выступила ветеран ВОВ Мария Васильевна Семёнова.

Мария Васильевна рассказала, что она была подростком, когда её семье пришлось перебраться из Шилинки на Хутор Никольский:

— Мы жили у знакомых: моя бабушка, мама, я и двое моих братьев – шестилетний Ванечка и трехлетний Володя…

Воскресный день 23-го мая 1943-го года выдался жарким. Дети бегали купаться на озерце за Хутором. Женщины останавливались около дворов, переговаривались. Автоматная очередь послышалась с края Хутора, от леса. Оттуда уже гнали людей к месту казни — к яме, где брали глину…

Мария Васильевна вспоминает, что когда она, тяжело раненная, очнулась, то увидела, что у Володи из ротика толчками выливается кровь… У Ванечки была перебита рука. Мама, истекая кровью, умирала. Услышавший их фашист дал очередь из автомата, добив Володю и, добавив ещё ранений Марии. Она, однако, успела поговорить с умирающей мамой: «Мама, ты умрешь, а я возьму Ванечку и утоплюсь. У нас ведь совсем никого нет. И ничего нет». Мама ответила, что Ванечка тоже скоро умрёт, а ей – Марии надо искать тётку: «Ищи мою сестру! Только она тебе поможет!».

После казни вдруг небо заволокло черными тучами и полил дождь. Дождевая вода смешивалась с кровью казненных людей и стекала по улице к ручью ярко-красным потоком…

В сыром холодном подвале, где укрылись выжившие жертвы казни, Мария то теряла сознание, то вновь приходила в себя. У неё вытек глаз в результате тяжелого ранения в голову, и была перебита нога. Ванечка постоянно стонал. Их обнаружил очередной фашист. Зачем-то он ударил прикладом Ванечку. Ребёнок заплакал. Мария собралась с силами, села и тихо попросила: «Убей нас». Фашист отпрянул: «Nein! Nein! Ich werde nicht töten!».

Мария Васильевна вспоминает, что в очередной раз она пришла в себя в кузове грузовика. Их, раненных, привезли в Середино-Буду и выгрузили прямо на пол в сарае. Никто их не кормил и не лечил несколько дней. Ванечка умер, накануне сообщив сестренке: «Маша, сегодня я уйду к маме. Я ей расскажу, что ты не хотела брать меня на ручки…». Мария удивилась: «Ты же на ручках, Ванечка». «Всё равно расскажу. Мне холодно» — вздохнул ребёнок.

Ей самой сделали-таки операцию, когда рана загнила, а лицо раздулось. Позднее прооперировали и ногу. К тому времени раненных перенесли в барак. Лечения почти не было, раны гнили. Гигиенических процедур не проводили и не кормили.

Мария Васильевна говорит, что спало её то, что знакомый из Шилинки стал приносить понемногу еды в консервных баночках — ей и её соседке «по палате». А однажды явившаяся медсестра, молча, отнесла её в баню, где вымыла и выпрямила раненную ногу. А соседке, красивой девушке из Хутора Никольского, по частям отрезали ногу, пока не отрезали полностью, до самого паха.

Освободились пациенты «госпиталя», когда начались бои по освобождению Брянской и Сумской областей от фашистках оккупантов.

Марии пришлось побираться, до поздней осени оставаясь в истрепанном летнем платьице. Ей довелось добраться до родственницы в Добруни, куда пешком из Москвы пришла двоюродная сестра. Сестра отвезла её к тётке — маминой сестре, в Новосибирск, где Мария прожила до тех пор, когда пришла пора самой трудоустраиваться…

Мария Васильевна выжила. Она много работала. Вышла замуж, воспитала двоих замечательных детей. Её дети и внуки стали достойными гражданами, примерными семьянинами, добросовестными тружениками.

Почтенная старость Мари Васильевны проходит в окружении дорогих ей людей.

Прощаясь, она пожелала своим юным слушателям мирного неба над головой, бережного отношения друг к другу и к близким. Пожелала никогда не забывать о том, что фашизм несёт страшное горе самым беззащитным – детям.